В поисках метеорита

Во время первой в современной России метеоритной экспедиции в Антарктиду ученые собрали более 300 образцов вещества, похожего на метеоритное. О результатах научного проекта, завершившегося на днях, корреспонденту «Газеты.Ru» рассказал руководитель экспедиции Виктор Гроховский.

— В экспедиции было собрано более 300 образцов пород для дальнейших исследований, два из которых уже классифицированы как метеориты — им даже присвоены названия LOM 15001 и LOM 15002. Было объявлено, что эти метеориты обладают необычными свойствами — можете пояснить, какими именно?

— Речь идет о необычных свойствах только одного метеорита. Внешне он имеет все признаки метеорита (кора плавления и так далее), но при этом совершенно не магнитится. Это очень странно.

Это указывает на то, что, возможно, перед нами — очень редкий тип метеорита.

— Говорят, что изучение метеоритов позволит ученым получить новую информацию о происхождении Вселенной и будущем планеты. Каким образом?

— Изучение метеоритов на самом деле дает лишь маленькое новое знание в общей картине понимания Солнечной системы.

— Каким образом это знание приобретается?

— Исследованиями состава, структуры, свойств обнаруженных метеоритов.

— А почему поиск метеоритов был осуществлен именно в Антарктиде?

— В Антарктиде есть особый механизм концентрации того, что падает из космоса.

Там ледники работают как транспортеры — собирают все внеземные вещества воедино. Такого механизма больше нигде на Земле нет — кроме, может быть, пустыни.

— В пустынях такие экспедиции тоже проводятся?

— Да, проводятся. Охотники за метеоритами организуют их в Сахаре, на Аравийском полуострове.

— Многим людям не понятно, как именно проходит сбор осколков метеоритов. Не могли бы вы описать этот процесс? Сложно ли отличить осколки метеорита от частиц земной коры?

— На материках это сделать сложно, а вот в Антарктиде есть особые участки голубого льда. Если здорово повезет — то в конкретном участке голубого льда любой камень будет иметь внеземное происхождение.

Экспедиция работала на не совсем идеальном поле — было достаточно много камней, которые «прибыли» с самого материка. Но все-таки члены экспедиции смогли отличить внеземные остатки по внешним признакам, визуально.

— Какие внешние признаки у метеоритов?

— Самый простой — вид «печеной картошки». Сверху метеориты обуглены, внутри — светлые. Это актуально для каменных метеоритов. А в случае с железными метеоритами достаточно исследовать их магнитные свойства.

— Метеоритный статус двух образцов удалось определить прямо на ледяном континенте. Каким образом?

— Как раз благодаря внешним признакам — наличию коры плавления, например. На сколах можно увидеть особое строение, так называемые хондры.

— Получается, вы узнали, что находки являются метеоритами без каких-либо специальных устройств?

— Да, мы определили это только по визуальным признакам. Но для меня совершенно очевидно, что находки — именно метеориты. Дальше мы будем их изучать, определять тип. Будем выяснять вещество, структуру, свойства.

— Вызвали ли ваши находки отклик среди зарубежных ученых?

— Да — например, нашими находками сильно заинтересовались геологи из Индии,

они даже готовы участвовать в наших экспедициях и исследованиях.

— Вы известны исследованиями челябинского метеорита. Напомните, пожалуйста, нашим читателям, в чем заключаются главные выводы исследования этого знаменитого метеорита?

— Главный вывод — что челябинский метеорит — это классическое явление взаимодействия типичного метеоритного тела с атмосферой Земли. И весь спектр: вся динамика, свечение, полет, фрагментация, воздействие на атмосферу — это классическое явление полета тела из космоса.

— Кто выделил деньги на экспедицию (по разным оценкам, от 8 млн до 12 млн руб.)?

— Мы сейчас как раз сидим и думаем, где брать остальные деньги. А вообще основную сумму нам дал Уральский федеральный университет в рамках программы «5-100».

— Можно ли ожидать публикаций на основе результатов ваших исследований метеоритов?

— Конечно! По опыту наших зарубежных коллег могу сказать, что публикации появятся через два-три года.