"Очень были бесстрашные девки" | |
|
46-й ночной бомбардировочный женский полк фашисты называли ночными ведьмами. Начальник «ведьминого» штаба, профессор МГУ Ирина Ракобольская вспоминает, как 70 лет назад с подругами освобождала Крым, и рассуждает о современности. Бомбардировщик По-2 был учебным самолетом У-2, на котором до войны в аэроклубах учили летать всех наших летчиков. Это был деревянный самолет, на плоскости которого был натянут материал перкаль. Вот здесь, под крылом, у нас были бомбодержатели. Что значит бомбодержатели? Это мы сами придумали, как мы будем бомбить. И, придумав, когда учились еще в Энгельсе, сказали, что это мы придумали ППР, что называлось «проще пареной репы». Парашютов не было, они появились лишь в 44-м году… Я считаю, что это была ошибка Верховного командования, что они выпускали эти самолеты в бой, не дав экипажам парашютов. Дали нам эти парашюты в 44-м году, когда сгорели Макарова и Белик. У нас много было хороших экипажей, очень были бесстрашные девки. Можете себе представить: вот над целью падает и горит самолет, твоя подруга в нем сгорает, а девки пишут юмористические стихи. Понимаете? Какое-то вот... ну такое восприятие мира, другое, которое так просто понять нельзя. Наташа Меклин, Женя Руднева и Ира Каширина — это три девчонки, которые выпускали у нас стенную газету «Крокодил». Я, как начальник штаба полка, не знала об этом ничего. Они делали это для себя, на каких-то старых бумагах. Одни горят – а другие выпускают юмористическую газету. Ночные ведьмыКогда Марина Раскова начала делать бомбардировочный полк, то обнаружила, что штурманов-то нету. Штурман показывает маршрут, штурман бомбит, штурман вычисляет скорость ветра и говорит, куда сносит самолет. Мы провели первый отбор, по 12 девчонок из каждого райкома комсомола Москвы. Для того чтобы штурманом быть, надо было быть грамотным. Уметь посчитать: вот, сила ветра такая, снос такой — мы летим туда… Мы летали с погашенными аэронавигационными огнями. И летали по одному. Потому что мы не могли летать строем, сразу по три самолета. Каждый мог на другого налететь, и у нас был такой случай. Могли сесть на другого, могли сбить другого. Мы не могли этого допустить... Поэтому мы летали с погашенными огнями, без парашютов, без радиосвязи. Только один несчастный этот самолетик У-2. А самолетов этих было тогда у нас по стране до черта.
Я хочу вам сказать, мужики, вы не представляете, что такое был Южный фронт. Это было бегство нашей армии. За немцами, которые стремились пройти к нам, к нашим источникам нефтяным. Мы пришли на этот фронт, и мы шли по этим дорогам, летели по этим дорогам, вслед за немцами, впереди них... Южный фронт — это был страх божий. С Южным фронтом мы отступали до предгорий Кавказа. Эльхотово, потом под подножьем Владикавказа была у нас остановка в станице Ассиновская. Эта чеченская станица была последней точкой, куда мы отступили. И оттуда мы начали летать на Кубань, на наши поселки, через которые мы проходили, на наши маленькие города, где стояли немцы, на Терек. Станица располагалась на краю яблоневого сада. И нам построили переходы через арык, чтобы мы могли затаскивать хвосты наших самолетов на день туда, в сад. Чтобы сверху немцы не видели, где наши самолеты. Я помню, как к нам приехал командующий армией Вершинин, который получил наш полк одним из первых. И нам потом говорит: «Ну как вам не стыдно, боевые самолеты стоят, а у вас на боевых самолетах женские трусы сушатся. Это же стыдно». Стыдно, но где-то надо было сушить. И надо их сшить из чего-то было, порой из портянок. Вечером все экипажи садились в самолеты. И в этих самолетах, кладя руку на борт, спали. В этих самолетах сидели всю ночь. Если за это время облачность поднималась, туман рассеивался, разведчик нам сообщал, что можно летать, то наши самолеты выруливали из этих арыков и быстро вылетали на немцев. Мужики, которые в соседних мужских полках были, над нами искренне хохотали: «Бабы пришли, «дунькин полк» какой-то, воевать». И поднимали нас на смех. Мужской полк — такой же По-2 — сидел у себя в сарае, где им делали там для спанья какие-то койки... И, когда туман рассеивался, им подавали машину, они надевали штаны, их привозили на аэродром и они вылетали. За то время, пока они надевали штаны, садились в машину, ехали, мы делали один боевой вылет. Деревня Пересыпь стояла на Таманском полуострове, упертая в пролив перед . И мы очень долго там стояли, и оттуда еще с 1943 года летали преимущественно на Крым. Вокруг Керчи образовалась такая десантная полоса, где было очень много наших войск. Мы туда летали на высоте 1200—1300 метров. Подлетали тихонечко. Потом убирали газ – и начинали так вот тихо, планируя, спускаться на цель. Спускались до того... до 500 метров, при этом немцы нас не видели. А когда мы спускались до высоты вот 400—500 метров, мы начинали бомбить. И тогда мы становились видимыми.
Одна ночь у нас была вообще такая трагичная... Немцы нашли ночной истребитель и послали его против нас. Он пришел туда, где мы летали, нас ловили прожекторы, и мы в лучах прожектора были отличной мишенью. И он сжег три наших самолета. А мы стояли и видели, как вот эти самолеты огненной такой палкой падали на землю. Позднее мы прилетели в Крым, сели там на маленькой полоске, ведь нам не надо было аэродромов готовить. Справа от нас было село, которое запасало на зиму продукты, и они нас покормили. А слева было село, которое уничтожили враги. И там до последнего дома все сжигали, людей, детей убивали. И когда мы там остановились, между этими двумя селами, немецкая группа штурмовиков возвращалась с боя. Они увидели наши самолетики, и по нам отбомбились. Это был единственный раз, когда я лежала в земле и думала: «Господи, какая я большая, и какая я здоровая, ну почему у меня такие ноги толстые, они торчат, а я лежу, и они нас бомбят». После этого мы как-то очень быстро прошли к Симферополю. А оттуда ночью перелетели к Севастополю. Рядом был мыс Херсонес, и мы этот мыс бомбили сверху. А немцы, потеряв Крым, стали присылать большие самолеты, чтобы вывезти своих людей. И вот садится у нас большой самолет, выходит летчик и кричит: «Севастополь?» Ему наши говорят: «Севастополь!» А под колеса загоняют что-то, чтобы он не мог полететь. Это была весна 44-го года. Нам выделили площадку, а наши мужские полки, зная, что тут стоит женский полк, над нами делали всякие выкрутасы, приветствовали нас — стреляли, крутили «бочки»... А мы же спим, мы же ночью летали, мы же не можем днем смотреть, что тут над нами делают. Пришлось мне заявить в штаб дивизии, и наш аэродром сделали закрытой зоной. Когда мы подходили к Германии, то там вдоль границы были концлагеря. И наши бойцы сидели в этих концлагерях. И мы видели, как выходили оттуда худые, бледные, в полосатых каких-то жилетах, в полосатых штанах мужчины, плакали, махали нам руками. Это были те, кого мы уже освобождали из концлагерей немецких. Для них были поданы теплушки, и их повезли в наши концлагеря. Прямо из концлагерей немецких они попали в сталинские концлагеря в Сибири.
Но мы воевали за Россию. Мы воевали за наших русских парней и девочек. Мы воевали за нашу землю. Мы никогда, ни на одном самолете не писали, что летаем за Сталина, Компартию или что-то… это было внутри нас. Мы видели в Краснодаре, как немцы сажали наших военнопленных и раненых в санитарные машины. Как эти санитарные машины они потом гнали ко рву, открывали заглушку, и пускали туда весь дым. Люди там умирали, и вот тела наших военных выбрасывали в ров... Мы это видели. Свинемюнде, край Восточной Пруссии, — это была последняя точка, куда мы летали. Там был короткий залив с подземными помещениями. Немцы в этих подземных помещениях строили свои ракеты V-2, которыми они собирались всех победить и выгнать с немецкой земли. И последние полеты, которые у нас были восьмого числа, у нас летал еще самолет с бомбами на Свинемюнде. Я сидела в штабе — и вдруг слышу крики, орут девчонки. Выхожу и вижу: везде стреляют красные, зеленые, желтые ракеты. Что такое случилось? Оказывается, у нашего старшего техника был приемник. И она услышала по приемнику, что война кончилась. И вот тогда девки, полуголые, в этих трусиках и лифчиках, и стали палить из ракетниц в воздух, для того чтобы показать, что война кончилась. Из ведьм в студентыПосле войны мне надо было досдавать экзамены за те курсы на физфаке , которые я пропустила, за пятый-шестой курс. И в подготовке к этим экзаменам я чувствовала себя дура дурой.
Я стала понимать, что человек складывается из двух половинок. Одна половинка – как ты себя вел во время войны... Что ты делал, как ты воевал, как ты боялся, не боялся — как ты все это делал. Кончилась война, ты вернулся в мир. И что ты стал делать? Мыть кастрюли, мыть полы? Или вернулся к науке? Или вернулся к тому, чтобы родить двух детей и положить себя на воспитание этих детей? Вот так я сделала. Я положила себя на воспитание двух своих сыновей. Постепенно я их учила, я их поправляла, с ними работала. А меня все время куда-то ставили. То была деканом факультета повышения квалификации, 25 лет. То я была председателем женсовета. То я была заведующей лабораторией по космосу. И самое главное в жизни у меня стали дети. Мне надо было их поднять. Андрюшка был мальчик такой взрослый, он с шести лет у нас читал. В шесть лет пошел в школу — такой был ранний. И потом они очень с младшим братом дрались, и мы их с мужем как-то вот разводили. Андрюшку отдали в школу, Колю в сад. Ну как-то так сделали, чтобы они разошлись. Сейчас Николай (Николай Линде, президент психологического центра. – «Газета.Ru») создал центр психотерапии. А Андрея (Андрей Линде, профессор Стэнфордского университета, автор инфляционной модели Вселенной), физика, пригласили в Стэнфордский университет и он остался там. В 1983 году он опубликовал свою работу по Большому взрыву, а экспериментаторы сказали: это не подтверждается, это все ерунда. А он больше ничем не хотел заниматься, он только хотел эту свою Вселенную развивать. , подтверждение его инфляционной теории, которую он 30 лет носил на груди. Сейчас его стали захваливать. А он говорит: нет, 30 лет назад я это предложил, и я дождусь, пока будут неоспоримые экспериментальные подтверждения. Вот так он там и живет, с этой со своей теорией инфляционной. Ну что я могу сказать про Украину…. Я считаю, что в том, как повела себя Западная Украина сейчас с нами, в ее нападении на Восточную, это безобразие. Но в то же время я понимаю, что мы сами в этом были виновны. В свое время мы присоединили к себе Западную Украину, присоединили к себе Западную Белоруссию, Литву, Латвию и Эстонию. Я ездила по этим местам, я это видела, неправильно мы сделали. Но в то же время это было сделано в 45-м году. И прошло сколько лет — 60 или 70 лет... И сейчас, 70 лет спустя, Западная Украина кидается на Восточную и своих, украинцев и русских, говорящих на украинском языке, убивает — ужас. Видите ли, я воевала за Крым. Я прошла Крым с начала до конца. И для меня Крым всегда был нашим, русским. И для меня присоединение Крыма к России было естественным — понимаете? У нас было как-то такое отношение к Путину — не такое, как сейчас. Мне кажется, что сейчас он повел себя благородно. Потому что я пережила всех наших секретарей ЦК, я всех их видела, начиная с первых. Ну всех я видела, все прошли мимо меня. 9 мая будет ректор устраивать митинг по поводу Дня Победы и потом приглашать к себе на прием, на обед. Я туда не пойду: мне это уже тяжело. Буду встречать дома, со своим сыном, с Николаем Дмитриевичем.
Читайте также:
Источник - |
Академия наук Республики Башкортостан
Государственное бюджетное научное учреждение «Академия наук Республики Башкортостан» решает задачи научного обеспечения развития Республики Башкортостан и ее многонационального народа, активно участвует в интеграции исследовательской, инновационной деятельности научных организаций, вузов и предприятий республики, укрепляет связи между наукой и образованием, развивает сотрудничество научных организаций республики с российским и мировым научными сообществами.
Сегодня Академия наук Республики Башкортостан – современное, мобильное, динамично развивающееся научное учреждение, координирующее научные исследования в Башкортостане. Вопросы интеграции фундаментальных и прикладных исследований, инновационной деятельности научных учреждений и вузов республики являются первостепенными в Академии наук Республики Башкортостан.
Пользователи могут получить оперативную и полную информацию об ГБНУ "Академии наук Республики Башкортостан" (ее структуре, учреждениях, тематике научных исследований, достижениях и открытиях, новостях и т.д.). Здесь также представлена история создания, становления и деятельности Академии наук Республики Башкортостан, информация о ее членах – известных ученых республики, страны, мира.